Криптофизический комитет
!
Аналитика
Карта сайта
НЕЗАВИСИМЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В ОБЛАСТИ КРИПТОФИЗИКИ

ИССЛЕДОВАНИЯ
ПРОЕКТЫ

СТАТИСТИКА САЙТА

Войти через соцсети


Сейчас на сайте: 2
Гостей: 1
Пользователей: 1
Linnik

Главная » Наши исследования » Аналитика

Проблема смысла жизни в философии (курсовая работа)
АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ
ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНЧЕСКИХ КАДРОВ

КАФЕДРА ФИЛОСОФСКИХ НАУК

Курсовая работа
по дисциплине «Философия»

на тему: «ПРОБЛЕМА СМЫСЛА ЖИЗНИ В ФИЛОСОФИИ»


Выполнил:
студент 2 курса
на базе среднего образования
заочной формы обучения
поток 1, гр. ГУП-1                                                                                                          Линник Руслан Михайлович


Научный руководитель                                                                                                Берков Владимир Федотович


Минск 2011




Содержание

Введение ......................................................................................... 3

1. Смысл жизни и её ценность: многообразие понимания ..................... 6 
   1.1. Лейбниц, Шопенгауэр .............................................................. 6
    1.2. Кант .................................................................................... 10
    1.3. Лотце, Лопатин .................................................................... 14
    1.4. Ницше ................................................................................. 17
2. Свобода и творчество как экзистенциальные ориентации ............... 20
3. Смысл и цель жизни .................................................................... 23
Заключение .................................................................................... 26
Список использованных источников ................................................. 28


Введение

Есть вопросы, которые сильнее времени: к ним неприменим критерий новизны или устарелости; есть вопросы, которые становятся перед нашим сознанием с неустранимой необходимостью, пока течет сама жизнь. К числу таких вопросов принадлежит проблема смысла жизни. Конечно, нужно помнить, что у нормального, здорового человека жизнь несет свою ценность и свое оправдание в самой себе, или, лучше сказать, вопрос о них до поры до времени совершенно не возникает, потому что непосредственное здоровое чувство жизни гасит в корне какие бы то ни было сомнения. С другой стороны, в действительной современной жизни, захватывающей наше внимание в самых разнообразных направлениях, люди мчатся в неудержимой суматохе житейских забот и поверхностных впечатлений, не способствующих углубленному раздумью над смыслом всего этого. Но все это только до поры до времени: у каждого мыслящего человека приходит такой момент, когда он вдруг вырывается из власти неудержимого жизненного потока и житейской поверхностной суеты, и вот тогда неизбежно встает перед ним вечно новый, не умирающий вопрос о том, зачем все это, где смысл жизни, что действительно ценно, а что иллюзорно.

Ширясь и разрастаясь, этот вопрос неизбежно должен охватить всю большую полноту философских вопросов, потому что уже в обыденном понимании жизни он охватывает и личность, и ее среду, и мысль последовательно переходит к проблемам целого мира. Все эти размышления особенно обостряются в великие катастрофические времена, которые мы переживаем. Десятки лет нараставшее сомнение во многих основных ценностях дошло до своего предела. Блаженство верующего для большинства интеллигентных людей стало недоступным завидным состоянием. Та светлая уверенность и устойчивость, которую несла и несет в себе религия, оказалась разъеденной разлагающей работой мысли и разума, что привело к увеличению шатания и сомнения.

Душевная разодранность личности уже давно вызывала интерес у наблюдателей: на нее неоднократно указывал В. Соловьев, Р. Ойкен и другие. Можно без преувеличения сказать, что жажда наживы и интересы живота заполонили огромные полосы жизни, и от всего этого стон стоит по всему культурному миру. Жизненная аберрация¹ нашла место и в нашем отношении к образованию, вызвавшему во многом справедливое негодование Л.Н. Толстого своей суженностью и обособленностью до пределов чисто головной культуры.

Материализовав принцип «знание – сила», люди в наше время стали стремиться, в подлинной суете понахватать побольше знаний, прилагаемых к практической жизни, свидетельств, дипломов, чтобы потом мчаться дальше с той же суетливостью по поверхности жизни, не задумываясь и не углубляясь в смысл и ценность всей этой борьбы за существование, протекающей в очень тяжелых и жестоких условиях.

Фихте говорил², что по тому, что человек любит, к чему он стремится всей душой, можно составить себе яркое представление о его жизни и ее ценности. Но многие не живут, потому что не любят, а не любят потому, что не знают и не думают. 
Характерно, что история философии далеко не так богата прямыми исследованиями вопроса смысла жизни, как того можно было бы ожидать, но зато косвенно ни одна система не могла обойти его даже тогда, когда она его сознательно не называла.

Иначе и быть не могло. Человечество от пути в потемках в своем историческом развитии все больше переходило к осознанию хода жизни и своего участия в ней, пока, наконец, с широким раскрытием самосознания оно открыло возможность для себя попытаться сознательно воздействовать на свою судьбу, а для этого необходимо решить проблему смысла жизни. Смысл должен быть, иначе жизнь уничтожается; положение дела нисколько не меняется оттого, что подавляющее большинство удовлетворяется или непосредственной верой, или смутными чаяниями.

В то время как одни видят в интересующем нас вопросе непреодолимые для человеческих сил трудности, другие твердо убеждены, что решение уже давным-давно найдено откровением и неизгладимо живет в душах верующих.

Целью данной курсовой работы является:
  1. рассмотрение ряда философских концепций на примере нескольких известных философов, затрагивающих в своих работах вопросы смысла жизни человека;
  2. проведение небольшого аналитического исследования основных ошибок философской мысли, совершаемых в процессе поиска смысла человеческого бытия.

1. Смысл жизни и её ценность: многообразие понимания
1.1. Лейбниц, Шопенгауэр

Борьба между различными течениями по поводу ценности и смысла мира и жизни принимала в истории человеческой мысли самые разнообразные формы, и уже в прошлом выявились резкие противоположности полного отклонения зла и бессмыслицы и полного признания за ними реального существования.

Из переливов философской мысли, склонявшейся то к пессимизму, то к оптимизму, для иллюстрации, как более или менее типичные, мы выберем два противопоставляемые друг другу течения: оптимизм Лейбница, утверждающего, что этот мир лучший из всех возможных миров и пессимизм Шопенгауэра, придерживающегося совершенно противоположной точки зрения. Сопоставляя этих двух учителей жизни, мы получаем картину ярких, на первый взгляд, противоположностей, и от отрицательного ответа одного мысль с уверенностью переходит к положительному убеждению другого.

Существование человека представляется Лейбницу полным глубокого, прекрасного смысла не только потому что все от бога и дано в наиболее совершенной форме, но и оттого, что личность – дух, некоторое подобие бога, который не только воспринимает, но и «сам способен производить нечто подобное» восприятием дел божьих³. Смысл жизни философ видит в совершенствовании, в приближении к богу, и в этом же заключается счастье; но совершенствование, а с ним и счастье твердо обеспечены волею божьей. К убеждению о гармонии мира Лейбниц присоединяет убеждение о воле бога, «чтобы все достигли познания истины, чтобы все обратились от пороков к добродетелям, чтобы все были спасены»4. Он глубоко убежден в действительном перевесе добра и счастья над злом и страданием, как он об этом неоднократно заявлял5. Таким образом, с точки зрения Лейбница, можно сказать, что великий положительный неиссякаемый смысл мира кроется в чистой любви к богу.

Совершенно же иной позиции придерживался Шопенгауэр, и никакие усилия не могли спасти абсолютный пессимизм от притока оптимистических веяний. Правда, как энергично Шопенгауэр ни отклонял то, что он называет историзмом, эта идея выявилась и у него в довольно яркой степени, а с нею воскрес и известный телеологизм. И действительно, как можно было отклонить идею развития, и при том все повышающегося, когда весь мир расположился, в толковании Шопенгауэра, по направлению к небытию. В этом самосознании достигла просветления не только личность, но и весь мир; злой обманщик все-таки пришел к саморазоблачению и, следовательно, к коренному устранению зла. И это не иллюзия только потому, что все это способно привести к реальным следствиям абсолютно положительного свойства, а именно: к уничтожению мира. Если мир абсолютное зло и бессмыслица, то тем больше ценности и смысла в его уничтожении. Жизнь личности таким путем обрела ясный смысл и у Шопенгауэра, и при том смысл прямого космического значения: через свое просветление и отказ в себе от воли к жизни она спасает мир от мук и бессмыслицы, хотя бы уничтожением всего. 

В полном согласии с этим всплывает оптимистическая черта Шопенгауэра и во взгляде на человека. Чем ближе он подходит к человеку и к тем главам своей философии, где затрагиваются вопросы императивного характера, тем яснее там слышится голос высокой оценки разума и познания человека; там он везде зовет к самоуглублению, к самосознанию личности, как спасительному фактору не только метафизически, но и житейски6. Личность со всех точек зрения возводится в ранг первостепенного фактора, почти абсолютной ценности. Идея личности и ее самосознания привели Шопенгауэра к бреши в пессимизме в коренном пункте: несмотря на свою радикально пессимистическую оценку principium individuationis7, Шопенгауэр уделил человеческому индивиду совершенно исключительное положение. В то время как Лейбниц, спасаясь от тягостной проблемы зла, увидел себя вынужденным принизить индивида, возложив всю вину на него и его свободу, Шопенгауэр, наоборот, ища выхода, как правильно констатирует Фолькельт8, отвел отдельному человеку место особой идеи, меж тем как в природе идея вообще снисходит только до рода; человек уже выходит за пределы явления и обретает бытие, восходящее к царству вечного и единого: решением его воли, просветленной его постижением, может быть спасен мир или уничтожен. Пусть мир плох, но мощь и значение человека от этого выступают тем рельефнее. 

Лейбниц и Шопенгауэр встретились и еще в одной черте. Оба интеллектуалисты, оба отвели познанию и познавательному фактору центральное место, оба ждут восхождения и совершенства от познавательного прояснения. В итоге они оказались также оба в крайне рискованном положении в отношении человеческой личности. В их прямых сознательных заявлениях личность оказалась возведенной на большую высоту, но по существу ее положение в их системах, с другой стороны, оказалось совершенно подорванным. У Шопенгауэра индивидуальные стремления все-таки должны бесследно исчезнуть с этим миром вообще, как и всякие стремления, хотя бы в слабой степени напоминающие волю; исчезает движение, прогресс, жизнь, достигается какое-то неведомое статическое положение, совершенно нестерпимое для личности. Приходится думать, что с миром ее миссия заканчивается и не появляется вновь.

Мало утешительного получается для решения проблемы смысла жизни личности и у Лейбница. Там всеведение и всемогущество бога по существу закрыло все свободные входы и выходы, оно определило все, и, сколько бы Лейбниц ни отрицал этого, для личности не осталось решительно ничего, возможного по ее собственному решению; все, что было, есть и будет, установлено богом, и от него не укроется ничто. В трудных этапах своей философии Лейбниц рекомендует личности тотчас вспомнить о таинственной премудрости божьей и о необходимости положиться на его благость9. Недаром у философа вырвалось сравнение человека с «духовным автоматом», потому что все в человеке, как и везде, заранее твердо установлено и определено. Все наши планы и стремления основываются просто на нашей неосведомленности, а если бы мы все знали, то, по мнению самого Лейбница, нам абсолютно нечего было бы желать больше¹º. Это обозначает категорический смертный приговор личности; она сама как таковая утрачивает свое значение, потому что от ее воли и ее самосознания вне общемирового хода ничто не зависит; мы только звенья в общей цепи, способные только строить обманчивые фантазии, что мы можем что-то решить и сделать от себя. Бог у Лейбница возвеличен, но личность оказалась уничтоженной в корне.

Крайний оптимизм и пессимизм неизбежно приобретают характер фатализма, потому что все призывы при неизбежно гарантированном ходе вещей утрачивают всякий смысл; нельзя стремиться к тому, что есть и обеспечено или определенно немыслимо.

Удалось ли крайнему оптимисту и пессимисту прозреть и постичь ход мировой жизни и ее смысл, это большой вопрос, но смысл жизни человека, не как части мира, а как личности, погибает при этом безвозвратно. 


1.2. Кант

Хотя Кант, как это показывают его работы, не посвятил вопросу о смысле жизни отдельного исследования, тем не менее, мы находим в его собственных изречениях мысли, подкрепляющие возможность поставить такой вопрос. Основные черты «Критики…» Канта недвусмысленно говорят, что эта жизнь рисовалась кенигсбергскому мыслителю далеко не в розовом свете. Не трудно понять, что искать смысла в ней как таковой было бы большим, роковым заблуждением. Положительный ответ - если он возможен - может получиться только на почве установления связи личности с неземными целями и помыслами. Если бы человек оставался просто человеком, не становился бы личностью, то жизнь его была бы лишена всякого самостоятельного смысла и ценности. Подчеркивая широту и власть чувственных, земных стремлений людей в «Критике практического разума»¹¹ Кант произносит знаменательную фразу: «Человек – существо полное потребностей, но все-таки он не совсем уж животное…»

В своих изречениях, философ энергично и решительно выступает против гедонизма¹². Он не стремился, правда, к полному уничтожению «естественных склонностей», а только требует их обуздания¹³. Потребность в счастье признается им за необходимую потребность всякого разумного существа, но эта потребность далеко от обоснования смысла жизни. Кант везде пользуется случаем подчеркнуть нравственно опасный характер стремления к счастью как самодовлеющей цели. Ценность этой жизни только в том, что мы таким путем открываем возможность иного, более достойного существования. Если бы целью жизни было счастье, то лучше было бы выбрать в руководители природный инстинкт, а не разум.

То, что человек может породить «я», поднимает его на неизмеримую высоту над всеми земными существами – такой мыслью начинается кантовская «Антропология». Автор требует от человека революционного перелома в настроении и образе мыслей и считает этот факт, может быть, необъяснимым, но все-таки возможным путем свободы.

Понимая под моральной свободой «в практическом смысле» независимость воли от принуждения со стороны требований чувственности, Кант наделяет этой свободой человека и этим отводит ему в мире и жизни совершенно особое место, приписывая ему почти космическое, основное значение. Мыслитель сделал из субъекта своего рода философскую Архимедову точку, на которую у него опирается вообще все его миросозерцание. Таким образом, это приводит нас к очень важному выводу, что цель жизни, смысл ее, если он есть, имманентен личности, что высшее благо не вне личности, а в ней самой. Уже здесь напрашивается ясный вывод, что «царство небесное истинного смысла» может быть только «внутри нас».

Не смотря на это, Кант не забывает о чувственности, об этом «радикальном зле», заложенном в человеческой натуре. Этим объясняется то, что он фактически далек от мысли возлагать чересчур большие надежды на собственные силы человека. «Из столь кривого дерева, из которого сделан человек, – говорит философ14, – нельзя построить ничего вполне прямого. Только приближение к этой идее возложено на нас природой».

Основным фактором, несущим смысл жизни, является у Канта идея, в которой он, строгий формалист, не ограничивается одним формальным определением, а дает слияние формы и содержания. Этим солнцем, освещающим, с его точки зрения, всю жизнь и личность, является нравственный закон, доведенный до полноты понятия высшего блага. В утверждении смысла жизни приходится отвести основную, почти исчерпывающую роль нравственному закону, осуществлению чистой, безусловно доброй воли. Кант считает возможным мыслить такую волю даже в роли общеобязательной, абсолютной законодательницы, нравственный закон – как мировой закон. Эту мысль о центральном положении нравственного закона Кант повторяет и подкрепляет везде. «Для людей, – говорит он15, – нет никакого иного спасения, как вобрать теснейшим образом подлинные нравственные основоположения в свой образ мыслей». «Если справедливость погибнет, то нет смысла в существовании людей на земле».

Смысл жизни, по мнению Канта, может дать только то, что способно дать полное удовлетворение, а высшей целью жизни, дающей смысл, является высшее благо. Нравственный закон должен вполне удовлетворять этому условию. Кант, правда, ранее отверг счастье как цель жизни, но только для того, чтобы потом вернуть его в облагороженной, нравственно оправданной форме. 

В конце «Критики практического разума»16 он говорит о том, что «человеческая природа предназначена стремиться к высшему благу». Приобщиться к этому высшему благу должен стремиться каждый человек, но он должен всегда помнить, что это приобщение соразмерно не его поступкам как таковым, а «нравственной ценности его личности»17. Таким образом, блаженство определяется верностью нравственному закону и должно рассматриваться только как его необходимое следствие.

То, что Кант видел смысл жизни в моральном совершенстве, усложненном до полноты высшего блага, подтверждается всем характером его рассуждений в практической философии. Об этом ясно говорит и его философия религии. «Каждая вещь в природе, – говорит он18, – действует по законам; но только разумное существо обладает способностью действовать по представлению законов, т.е. по принципам, или обладает волей». Именно в силу этой двойственности человека Кант отводит ему место своего рода посредника между двумя мирами, чувственным и умопостигаемым, свободой и необходимостью, между «небом и землей». Главу «Переход от обычного нравственного познания к философскому» в «Метафизике нравов» Кант начинает словами: «Нигде в мире, да и вообще вне его немыслимо ничто, что можно было бы без ограничения считать добром, кроме только доброй воли». Таким образом, Кант возлагает на человека колоссальную ответственность, потому что в его воле должна достигаться вершина добра. Уже здесь слышится приближение той мысли, которую потом абсолютировал Фихте, именно, что мир - это материал для нравственной воли.

Введение понятия бога в произведениях Канта, в сущности, не спасает положение, а наоборот ухудшает его. Хотя бог Канта постулирован на основе этических мотивов, и его этика обосновывает религию, а не наоборот, к этому понятию применимо обычно простое выражение, что все усилия людей являются или тщетными, если они идут вразрез с волей божьей, или же излишними, если стремятся к тому же. Кант сам говорит, что если бог является фактором, определяющим все, тогда «человек – марионетка или вокансоновский аппарат19, сделанный и заведенный высшим мастером всех искусств и произведений»²º. Кантовский бог, правда, не исключает свободы человека, но он также не устраняет глубоко смущающего сомнения, к чему усилия человека, нуждающиеся все равно в пополнении божеством, когда бог с его всемогуществом все осуществит безупречно и твердо.


1.3. Лотце, Лопатин

Из новейших философских систем учение Лотце подходит особенно близко к вопросу о смысле жизни и мира. Это объясняется не только жизненным, религиозно-активистическим духом Лотце, но и тем местом, которое он уделяет в своей философии ценностям и целям. По его убеждению, даже если бы нам удалось построить всю систему причин, мы все-таки не могли бы обойтись без понятия цели, потому что тогда перед нами еще более остро встал бы вопрос о том, почему причины, дающие определенный результат, комбинируются так, а не иначе. Понять, по его учению, значит почти определенно оправдать, т.е. отнести к определенным целям и ценностям, а это в свою очередь выдвинуло другую идею, необычайно важную в решении вопроса о смысле мира и жизни: Лотце считает величайшей несообразностью думать, что могут быть у мира цели, о содержании и выполнении которых никто ничего не знает, т.е. что могут существовать безотносительные цели; то, что должно быть целью и ценностью, находит единственное место своего бытия в живом духе и чувстве какого-нибудь духовного существа²¹.

Став на почву ограниченного агностицизма²², Лотце непоколебимо убежден в положительном смысле мира и рисует нам следующую картину на основе своего религиозно-окрашенного предчувствия. Весь мир, в его понимании, сразу приходит в движение и оживляется, потому что и материя у него получает двоякое существование: внешне она обладает известными свойствами телесного вещества, внутренне же она оживлена подлинной духовной подвижностью. Лотце так иллюстрирует свою мысль: «Ведь в театре мы наслаждаемся сценой, не видя самостоятельной цели в машинах, которыми она обслуживается»²³. Таким образом, человеческая личность получает в этом мире не только вечную живую подпочву, но и оправданный во всем его богатстве и полноте мир — мир не бесцветный и бездушный, а полный именно тех красок, которые радуют человека и создаются при его непосредственном участии. 

С точки зрения решения вопроса о смысле жизни особенно тяжелой оказалась основная мысль Лотце во взгляде на познание. Он решительно отверг возможность познания и встал на точку зрения догадки, укрепленной верой в бога. В итоге личности остаётся лишь верить, что какие-то цели существуют, что мы идем в какую-то неведомую даль и из неведомого места и что в этой неведомой дали кроется что-то ценное и абсолютно важное, но что оно, это для нас остается вечной тайной.

В тесном, глубоком родстве с Лотце стоит русский философ Лопатин. Их сродняет общий колорит их философского учения и особенно общий уклон к оптимистическому решению проблемы смысла мира и жизни, а также на сущность души человека и его микрокосмическое значение. Цель и смысл мира он видит в реализации гармонии всех духовных творений, она «в бесконечном благе всех духовных существ. Жизнь мира может и должна быть лишь осуществлением абсолютного добра»24.

Для определения смысла жизни человеческой личности очень важно вспомнить не только об ее непосредственном участии в творчестве абсолютного добра в космическом процессе как субстанциональной ячейки, но также и о том, что мир сам по себе как существование раздвоен, дуалистичен, и в космическом процессе творится преодоление этого дуализма. Полное его завершение может прийти только тогда, когда «отношение твари к своему бытию совпадает с внутренними тенденциями абсолютного творчества, т.е. когда каждый действительный центр реального существования свободно и от себя будет полагать весь смысл своей жизни в полной и непоколебимой гармонии с жизнью остального мира и с божественной волей ее единственного источника»25

Ответ Лопатина на вопрос о смысле личной жизни лежит в космической, сверхчувственной сфере. В его философии конкретного спиритуализма проблема смысла решается на пути совпадения личных идеалов с универсальными задачами. Но и здесь, как это признает сам философ, остается трудная задача совмещения бога и зла, вопрос о том, почему богу понадобился мир, его процесс и слабая мощь человека, к чему и как могла при боге возникнуть «самоутверждающаяся тварь», решающаяся противополагать себя космическим силам и стремлениям. 

Ссылка в трудных случаях на бога как теоретическое объяснение и вообще производит философски безотрадное впечатление, но оно усиливается еще более, когда к ней прибегает крупный философ, сам настаивавший на строгом разграничении того, во что веришь, и того, что знаешь, как этого требовал Лопатин в своем основном труде «Положительные задачи философии»26. К сожалению, и у Лопатина, и у Лотце, мы получаем в высшей степени ценный призыв личности к творческому активизму, но призыв этот все-таки протекает от неизвестного начала к неизвестному концу, которые ведомы только богу. Таким образом, в решении проблемы смысла создается самое большее – религиозная уверенность в существовании таинственного смысла, но в чем он, мы не знаем, и знать не можем, а это обозначает для нас полное уничтожение смысла.


1.4. Ницше

Среди крупных философских учений своеобразное место заняла философия Ницше. В то время как все рассмотренные нами философы искали и по своему открывали смысл жизни в направлении на трансцендентное бытие или трансцендентное долженствование и в зависимости от этого признавали или отрицали его, Ницше встал ко всем им в горячую, пламенную оппозицию. Отыскивая путь к решению вопроса об истинном смысле жизни, он столкнулся с различными готовыми ответами, освященными веками и тысячелетней традицией. Их несли религия, философия, наконец, сама жизненная традиция в ее многообразной форме. Подойдя к ним с бурной потребностью в жизни, в яркости, в красочности, Ницше вынес от всех них только одно впечатление глубочайшего разочарования.

Истинный мир философов и религиозных проповедников Ницше отожествляет с «erlogene Welt» (мир, добытый ложью), а их идеалы он называет идолами27. Таким образом, Ницше категорически отклонил попытку решить проблему смысла жизни на почве трансцендентной, отвлеченной философии. Не стоит удивляться, что гнев Ницше попутно перенесся и на науку.

Из всех человеческих ошибок самой роковой имморалист Ницше признает мораль. Он потому и поставил в центре своего творчества фигуру Заратустры, как утверждает Ферстер-Ницше, что хотел вложить разрешение губительной загадки в уста того, кто явился виновником коренного зла, создав учение о борьбе двух начал, добра и зла. Вместо улучшения человека, по убеждению нашего поэта-философа, получается только его ослабление: мораль завершает разрушительную работу отвлеченной религиозно-философской мысли и подрывает самые корни жизни28; это и есть тот нигилизм, в котором Ницше обвиняет и религию, и философию, и всякую трансцендентно-этическую ориентировку мысли. 

Благодарность и сострадание являлись для автора «Заратустры» коренными недостатками человека. Объявляя беспощадную войну слабости, упадку и их апологетам, Ницше видит в сострадании только источник глупости и заблуждений. В стремлении смести рассадники слабости, уверенный в безошибочности своей радикальной идеи, он призывает способствовать уничтожению упадочных рас, готов уничтожить Европу и безжалостно раздавить все, что несет в себе систему порабощения и рабских оценок.

Чтобы положить начало своему освобождению от всех этих цепей, человеку необходимо перестать бояться своей собственной тени; пусть он, учит Ницше, только вдумается и поймет, что все это дело его собственного духа; он остался нищим, потому что позволял себе роскошь быть слишком щедрым, забывая о самом себе и, тоскуя, любовался на то, что дал и создал он сам и что было по праву его; пусть он распознает виновника своих бед и несчастий в себе самом, и все авторитеты и сковывавшие его связи исчезнут как по мановению волшебного жезла29. Ницше призывает человека к тому, чтобы он познал себя и стал абсолютно свободным существом.

В прямой, диаметральной противоположности к религиозно-философской и церковной традиции, перевертывая историческое положение, Ницше провозглашает здоровое тело «большим разумом», голос которого единственно призван подлинно решить не только проблему смысла жизни, но и вообще все загадки мира. Предостерегая от слепого подчинения аффектам и призывая к господству над ними, Ницше убежден, что физиологически здоровый человек легче всего пробьется к господству над ними, и потому не сомневается, что самое опасное – это потерять «тонкость слуха к голосу своих инстинктов»³º.

Свою философию жизни Ницше увенчал понятием сверхчеловека, которому и учит Заратустра и в котором сбегаются наиболее важные нити его учения. В нем Ницше дает разгадку вековечной проблемы смысла жизни; в него же он уложил всю силу своего призыва остаться верным земле³¹, в нем он возвестил миру о смерти богов: «Все боги умерли, итак, да здравствует сверхчеловек!»³². Сверхчеловек Ницше – это творческий гений. Взращивание гения – смысл жизни и отдельной личности, и человечества, и всей его истории, которая должна создать наиболее благоприятные условия для рождения гения.

Трагедия Ницше заключается в том, что он сам, больной и надломленный, предает проклятию больных и слабых и слагает дифирамбы здоровью и цельности; глядя на свою тяжелую жизнь и вспоминая свое одиночество, тоску и несбывшиеся мечты, он поет славу жизни и героизму; сам обреченный на тьму и погружение в бессмыслицу, он неутомимо зовет к свету и на вершины вершин.


2. Свобода и творчество как экзистенциальные ориентации

Человеческая субъективность есть не что иное, как сложный и противоречивый внутренний мир человека, который наиболее зримо обнаруживает себя в так называемых пограничных ситуациях. К важнейшим экзистенциональным характеристикам человеческого бытия относятся: сущность и существование, свобода, ответственность, смысл жизни.

Свобода – способность и реальная возможность человека действовать в соответствии с собственными желаниями и волей. Основные трактовки свободы в истории философии были связаны с принципами фатализма, согласно которым человеческая жизнь, как и все в мире, предопределена судьбой, роком или божественной волей, а свобода человека заключается в умении слушать эту волю и жить в рамках предопределенности, а также волюнтаризма, где источник свободы – свободная воля человека. 

По мнению Канта, нравственные поступки, соответствующие высоким нормам морали, может совершать только свободный человек как мыслящее существо, собственным разумом определяющий свои цели. Внутренняя свобода человек – мера его самоуважения и достоинства в борьбе с естественными эгоистическими стремлениями, толкающими его к нарушению долга. Человек, как сознательно-моральное существо, должен относиться с уважением не только к себе, но и к другим людям.

Важным вопросом учения о свободе воли является вопрос о том, для чего человек обладает свободой. В разных работах В. Франкл излагает смысл свободы как способность взять на себя ответственность за свою судьбу. Свобода, лишенная ответственности, вырождается в произвол и правовой нигилизм.

Одним из смыслов свободы является свобода как авторство, свобода, как бы принявшая в себя выбор со всеми его последствиями в материальном мире и проявляющаяся тем самым как ответственность. Свободный человек – автор самого себя, тот, кто «ставит подпись» под каждым своим поступком. 

Но есть и другой способ бытия свободы – свобода недеяния, свобода не выбирать вообще, а навеки остаться с «поднятой ногой» для шага в будущее, который никогда не будет сделан. Правда, в этом случае, человек становится рабом собственного воображения, а внешний мир как абсолютная отрицательность целиком определяет его поведение. Свобода оказывается утраченной прежде, чем была осознана.

Не менее пагубно для человека и осуществление «псевдовыбора», когда какое-то жизненно важное решение человек принимает, слепо следуя традиции, общественному мнению. «Истинная свобода, - писал русский философ С. А. Левицкий, - есть не безответственная игра возможностями, а осуществление своих неповторимых возможностей, отягощенное ответственностью»³³.

Обращаясь к различным философским течениям, касающимся проблемы смысла жизни, мы видим, что понятие свободы идёт бок о бок с другим понятием – творческой деятельностью в судьбе индивида.

Клеймя философию, мораль и религию, как формы упадка, Ницше указывает на искусство как на всесильное средство против них. Определяя задачу человека и указывая на очеловечение мира в господстве над ним, Великий мыслитель мечтает о том, чтобы мир во властных руках человека обратился в художественное произведение. Уже в зрелую пору Ницше окончательно перешел в решении проблемы смысла жизни на почву гетевской мысли, что жизнь должна привести человека к творчеству художественного в себе, жизнь должна сама стать искусством, и на место мертвых художественных творений должен стать сам человек.

Другой философ Лотце считал, что жизнь Человека, как высшего представителя природы, озаряется, глубочайшим смыслом, потому что в его бытии заинтересован не только он сам, но и весь мир. Хотя в основе мира и лежит творческая субстанциальная основа, его одушевляющая и созидающая по определенным законам, роль человека в нём оказывается необъятно велика: признавая эти законы и подчиняясь им, он должен стремиться внести совершенство во все те ряды, которые начинаются от него или в которых он принимает сознательно-волевое участие34. Назначение человека – помогать совершенствованию мира; совершенствуясь сам, он совершенствует мир; чем богаче личность, тем богаче мир.

Творческо-активная роль личности в учении Лотце подчеркивается и другими сторонами его миросозерцания. Он решает вопрос о бессмертии души той степенью, в какой личность выполняла в этом мире свое назначение. По сути, он поставил истину на антропоморфический путь, заявив, что истинным, как и предметом безусловного одобрения для познающего духа может быть только то, что согласуется с необходимыми условиями, заложенными в самом духе35.

Что есть творчество в контексте проблемы смысла жизни, и какова его роль в системе общечеловеческих ценностей?! В этом мы постараемся разобраться в следующей главе.


3. Смысл и цель жизни

Проанализировав различные концепции поиска смысла человеческой жизни на примере рассматриваемых нами философов, можно составить общее представление об атмосфере, в которой протекали эти самые поиски. Именно поэтому мы завершим наш историко-философский мониторинг и проведём небольшое аналитическое исследование.
Чем больше разных мнений, тем дальше они удалены от истины! Это простое правило позволяет нам утверждать, что как не пытались лучшие мыслители разгадать тайну смысла жизни человека, дать однозначный обоснованный ответ им так и не удалось. В чём же заключается главная ошибка философской мысли, и почему главный вопрос Человечества до сих пор продолжает оставаться без ответа?! Попробуем разобраться в этом с самого начала, - с определения.

Смысл жизни (бытия) - философская и духовная проблема, имеющая отношение к определению конечной цели существования, предназначения человечества, человека как биологического вида, одно из основных мировоззренческих понятий, имеющее огромное значение для становления духовно-нравственного облика личности36.

Приведённая формулировка в целом соответствует нашему представлению о раскрываемом понятии, поэтому в дальнейшей работе мы будем отталкиваться от неё. Для начала стоит определиться, что мы подразумеваем под «конечной целью существования» и фактором её определяющим: Природу, Бога или самого Человека? Если речь идёт о Природе, то и ответ о смысле жизни нужно искать далеко за рамками человеческого общества; если мы говорим о Боге, значит нужно дать чёткое определение этой силе; если же возносить Человека до уровня творца своей судьбы, то и смысл его жизни становиться неопределённым, ведь количество мнений о нём прямо пропорционален количеству людей.

Не менее шатка и другая часть определения, где человек рассматривается как «биологический вид». Достаточно только допустить возможность существования т.н. жизни после смерти, как биологический организм из автономной единицы сознания превращается в биологическую оболочку для бестелесной души, зачем-то помещаемой в тело при рождении. Как мы видим, от одного только представления о строении человека, в корне изменяется и представление о смысле его жизни. 

Если мы верим в эволюцию биологических видов, нам легко поверить и в деторождение, как истинный смысл жизни, хотя с точки зрения Природы это будет не более чем инстинкт самосохранения; если мы веруем в Бога, нам легко внушить любой смысл, который якобы «снизошёл к нам с небес», хотя сейчас «пророков» помещают в психиатрические лечебницы; если же мы совместим религиозную и научную картину мира, нас ожидают невероятные открытия, но это уже тема другой научной работы…

Стоит понимать, что в основе любой философской концепции должен лежать прочный научный фундамент, - если знаешь что такое розетка, не нужно гадать, почему в неё нельзя совать пальцы. Нельзя сказать, что труды великих философов были тщетны, ведь смысл жизни человека ими всё-таки был найден, просто он был ловко завуалирован большим количеством заумных слов и ответвлений мысли. Как ни странно, но есть то, что объединяет все, даже совершенно противоположные, точки зрения воедино; то, в чём видел смысл человеческой жизни каждый мыслитель, вне зависимости от эпохи и национальной принадлежности. Речь идёт о самосовершенствовании. 

Лейбниц видит его в поиске пути к Богу, Кант призывает к обузданию «естественных склонностей» и приобщению к «высшему благу» через развитие личности, Ницше возвышает физическое тело и стремиться к созданию «сверхчеловека»… Все они призывают людей к одному – к саморазвитию, которое каждый из них видит в соответствии со своими знаниями и представлениями об окружающей действительности.

Парадокс и сложность проблемы поиска смысла жизни заключается не в отсутствии ответа на вопрос, а в отсутствии ответа на ответ, ведь истинное значение простого, на первый взгляд, понятия «самосовершенствование» в действительности требует серьёзного научно-философского исследования. 

Является ли профессиональная карьера или творческая самореализация, по замыслу Природы или Творца, частью этого самого понятия?! Скорее всего, нет! Ведь в большинстве своём труд человека обусловлен личными интересами, а не какими-то высшими общечеловеческими ценностями, а творчество может нести в себе как созидание, так и разрушение. Это, равно как и создание семьи, можно рассматривать как цель жизни, но не как её смысл. Стоит чётко разграничить эти два понятия.

Смысл жизни человека заключается в том, что не зависит ни от времени, ни от положения в обществе. Это то, чего нельзя купить или украсть; то, что остаётся с нами даже когда сердце прекращает биться. Речь идёт о нас самих, а если говорить конкретнее – об уровне нашего личностного развития. Именно к таким выводам я прихожу в процессе своих личных исследований в области неизученных законов Природы и человеческого общества…


Заключение

Поиск смысла жизни – это основная мотивация человеческой жизни, а не «вторичная рационализация» (сознательное объяснение) инстинктивных побуждений. Этот смысл уникален и специфичен, так как должен быть найден и осуществлен только самим человеком; только тогда он может удовлетворить его собственную волю (стремление) к смыслу37.

Рассмотренная нами тема имеет большую жизненно-важную ценность для каждого уважающего себя человека, поэтому оставить её без должного внимания было бы недопустимым. Подводя итоги нашего небольшого аналитического исследования, перечислим выводы, к которым нам удалось придти.

Вывод 1. Отсутствие чёткого определения понятия «смысл жизни» является первоочередной ошибкой философской мысли, что уже на начальных этапах мыслительного процесса не позволяет поставить его точную цель, не говоря уже о получении однозначного ответа о содержании этого понятия.

Вывод 2. Для того чтобы понять, в чём заключается смысл жизни человека, необходимо понять, кто есть человек и какая его роль в окружающей нас действительности. Причём сделать это нужно, опираясь не на философские теории, а на научные факты.

Вывод 3. Как правило, все мыслители, занимающиеся проблемой смысла человеческого бытия, сходятся в едином мнении, что смысл этот заключается в саморазвитии. Различие же мнений обусловлено различием взглядов на значение понятия «самосовершенствование», сущность которого каждый философ видит сквозь призму своего субъективного жизненного опыта и личных представлений о строении Вселенной.

Вывод 4. Самосовершенствование – это не некое абстрактное понятие, которое каждый желающий может наполнить по своему усмотрению, на основании собственных представлений о морали и человеческих ценностях, а гипотетически вероятная система подготовки человека, требующая чёткой формулировки. Если мы говорим о смысле жизни, как миссии, возложенной на Личность самой Природой, логично предположить, что и порядок развития этой личности также строго определён и подчиняется неким «божественным законам», к познанию и соблюдению которых должен стремиться каждый разумный индивид.

Вывод 5. Рассмотрение таких глобальных вопросов как «поиски смысла жизни» и «механизмы самосовершенствования» должно плавно перетекать из области философии в сферу официальной науки, дабы полученные результаты исследований базировались не на хорошо культивированном субъективном мнении, а на твёрдом фактологическом фундаменте, который можно было бы доказать экспериментальным путём или проверить житейской практикой людей.

__________________________________________

¹Аберрация - отклонение от нормы, искажение.
²J.-G. Fichte. Anweisung zum seligen Leben. W [erke]. [Bd.] v. S. 115.
³Г.-В. Лейбниц. Начало природы и благодати. С. 334.
4Там же. С. 289.
5Ср. G. W. Leibniz. Theodicee. i. S. 384.
6A. Schopenhauer. Aphorismen zur Lebensweisheit. W. IV. S. 359.
7Principium individuationis (лат.) - принцип индивидуации.
8J. Volkelt. A. Schopenhauer. S. 374.
9Г.-В. Лейбниц. Защита бога. С. 289.
¹ºТам же. С. 269.
¹¹I. Kant. Kritik der praktischen Vernunft. S. 61.
¹²Гедонизм (от греч. hedone — наслаждение) - этическая позиция, утверждающая наслаждение как высшее благо и критерий человеческого поведения и сводящая к нему всё многообразие моральных требований.
¹³I. Kant. Die Religion innerhalb der Grenzen der bloЯen Vernunft. S. 69 (C. 62. Русск. изд.).
14I. Kant. Populдre Schriften. S. 213.
15I. Kant. Die Religion innerhalb der Grenzen der bloЯen Vernunft. S. 115.
16Там же. S. 146.
17Там же. S. 122.
18I. Kant. Grundlegung zur Metaphysik der Sitten. См. также его Anthropologie in pragmatischer Hinsicht.
19Жак Вокансон (1709-1782) - знаменитый французский механик. Создал ряд конструкций автоматов, основанных на использовании часового механизма для осуществления сложных движений.
²ºИ. Кант. Критика практического разума. C. 101.
²¹H. Lotze. Mikrokosmus. Ideen zur Naturgeschichte und Geschichte der Menschheit. Versuch einer Anthropologie. III. S. 43.
²²Агностицизм (греч. — непознаваемый, непознанный) - философская позиция, полагающая принципиально невозможным познание объективной действительности иначе как через её объективные проявления и отрицающая возможность доказательства или опровержения идей и утверждений, основанных полностью на субъективных посылках.
²³Там же. С. 383.
24Л.Н. Лопатин. Неотложные задачи современной мысли. С. 31.
25Там же. С. 41.
26Л.Н. Лопатин. Положительные задачи философии. Гл. 3.
27F. Nietzsche. Also sprach Zarathustra. S. 42-43
28Там же. Der Wille zur Macht. ix. S. 351.
29Там же. Вступление ко 2-й книге.
³ºТам же. S. 145.
³¹Там же. S. 42-43
³²Там же. S. 115
³³Левицкий С.A. Трагедия свободы. Б.М. Посев. 1984. С. 202.
34Там же. С. 438.
35H. Lotze. Prinzipien der Ethik. S. 615.
36Свободная энциклопедия «Википедия» (http://ru.wikipedia.org/).
37Виктор Франкл. Человек в поисках смысла: Сборник: Пер. с англ. и нем. – М.: Прогресс, 1990. – 368с.



Список использованных источников
  1. Кант И.. Критика практического разума. C. 101.
  2. Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Философия. Высшее образование / Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. - М.: Филол. о-во "СЛОВО": ООО "Изд-во "ЭКСМО"", 2003. С. 544-545.
  3. Левицкий С.A. Трагедия свободы. Б.М. Посев. 1984. С. 202.
  4. Лейбниц Г.-В.. Защита бога. С. 269, 289
  5. Лейбниц Г.-В.. Начало природы и благодати. С. 289, 334.
  6. Лопатин Л.Н.. Неотложные задачи современной мысли. С. 31, 41.
  7. Лопатин Л.Н.. Положительные задачи философии. i. Гл. 3.
  8. Рубинштейн М.М. О смысле жизни. Труды по философии ценности, теории образования и университетскому вопросу: Том 1 / Под ред. Н. С. Плотникова и К. В. Фараджева – М.: Издательский дом «Территория будущего», 2008. (Серия «Университетская библиотека Александра Погорельского»). – 480 с.
  9. Свободная энциклопедия «Википедия» (http://ru.wikipedia.org/).
  10. Франкл Виктор. Человек в поисках смысла: Сборник: Пер. с англ. и нем. – М.: Прогресс, 1990. – 368с.
  11. Fichte J.-G. Anweisung zum seligen Leben. W [erke]. [Bd.] v. S. 115.
  12. Kant I. Grundlegung zur Metaphysik der Sitten.
  13. Kant I. Die Religion innerhalb der Grenzen der bloЯen Vernunft. S. 69, 115, 122, 146.
  14. Kant I. Kritik der praktischen Vernunft. S. 61.
  15. Kant I. Kritik der reinen Vernunft. S. 562.
  16. Lotze H. Mikrokosmus. Ideen zur Naturgeschichte und Geschichte der Menschheit. Versuch einer Anthropologie. III. S. 43, 383, 438.
  17. Lotze H. Prinzipien der Ethik. S. 615.
  18. Nietzsche F. Also sprach Zarathustra. S. 13, 24, 42-43, 115, 145.
  19. Там же. Вступление ко 2-й книге.
  20. Schopenhauer A. Aphorismen zur Lebensweisheit. W. IV. S. 359.
  21. Volkelt J. A. Schopenhauer. S. 374.
Похожие материалы:
!!! Перепечатка материалов без согласования с Криптофизическим комитетом запрещается!

Добавлено: 04.12.2011 | Автор: Руслан Линник | Просмотров: 10613 | Рейтинг: 5.0/1

Система OrphusЗаметили ошибку?
Выделите её и нажмите CTRL + ENTER
Имя *:
Email *:
Код *:

Главная | О нас | Наши коллеги | Пресса о нас | Контакты | Форум
Уфология | Криптофизика | Проекты | Аналитика
Центральный архив | Библиотека